21 марта 2015


Продолжение. Начало здесь.

Отряд загорских ополченцев перед отправкой в столицу разместился в Черниговском скиту. Дочь одного из них рассказывала, что прощание в родной деревне было коротким, и её мама добралась до скита, чтобы ещё раз повидать мужа. Однако монастырские ворота были закрыты, никого не пускали. 


Немецкая аэрофотосъемка Загорска 1942 года (фрагмент с дорогой от Черниговского скита).
Немецкая аэрофотосъемка Загорска 1942 года (фрагмент с дорогой от Черниговского скита).
Ворота Черниговского скита, где размещались загорские ополченцы перед отправкой в Москву. Фото начала 70-х годов.
Ворота Черниговского скита, где размещались загорские ополченцы перед отправкой в Москву. Фото начала 70-х годов.

Вскоре добровольцы пешком направились на станцию – не по Комсомольской улице (теперь – Вифанской), а полевой дорогой, выходящей сперва на Карбушинскую улицу. Говорилось, что такой маршрут выбрали, чтобы не привлекать внимания и не собирать толпу. 

Впрочем, жители Красюковки успели проститься со своими. По рассказам моей бабушки, бывшей тогда маленькой девочкой, они были дома, на Карбушинской набережной, когда соседи закричали: «Идут, идут!». Все выбежали на улицу, поспешили догонять, но увидеть  отца смогли только на вокзале – он помахал родным из окна электрички.

В Москве загорчане влились в состав 9 дивизии народного ополчения и находились, по всей вероятности, там же, где и ополченцы-москвичи – в одной из школ Кировского района (в Замоскворечье). 

Однако они пробыли там недолго – уже через пару дней, ночью 10 июля, дивизия отправилась в свой первый поход. Пройдя пешком от Садового кольца по старому Калужскому шоссе, к середине дня они остановились возле деревень Сосенки и Ракитки (когда-то Ленинский район Московской области, а теперь часть Новой Москвы). 

Этот переход почти в 30 км ополченцы преодолели пешком – и многим он дался очень тяжело, став настоящим испытанием: кто стёр в кровь ноги, кто отстал… Стало понятно, что переносить тяготы службы смогут далеко не все мобилизованные. 

Комиссия, выявлявшая тех, кого надо было бы по состоянию здоровья отправить домой, начала свою деятельность ещё в Москве, но здесь сделала отбор строже. Результаты её работы мы видим в виде пометок в книге призыва загорчан, хранящейся в Сергиево-Посадском военкомате: Басманов Ал-др 1896 г.р. и Левин Ник. 1897 г.р., возвращены 11.08. 

В этом лагере ополченцы, всё ещё не получившие обмундирования и щеголявшие в гражданской одежде, поселились прямо в лесу: построили шалаши, крытые ветками, спали на голой земле. 

Райком партии Кировского района ещё в Москве обеспечил свою дивизию полевыми кухнями, поваров – медными котлами для приготовления пищи, а солдат – котелками, так что добровольцы писали домой, что с питанием проблем нет. 

Распорядок дня описал в своём письме москвич  Дмитриенко: «Подъем в 5 час. 30 мин. Физзарядка в 6 часов. Тренировка в 7 ч. 30 мин. до 9 часов, потом завтрак, потом изучаем винтовки, пулемёты, штыковую схватку и стрельбу во всех позах: лёжа, с колена, стоя, ползком, как окажется и т.д. Проводятся политзанятия; ходить приходится очень много, даже письма нет время написать».

17 июля в дивизии были утверждены комиссары полков, а также в целях укрепления воинской дисциплины и поднятия боевого духа бойцов и командиров народного ополчения учреждены в полках и дивизиях народного ополчения боевые знамёна. 

Кроме того, лагерь ополченцев находился всего в 8-10 км от станции железной дороги, так что некоторых бойцов-москвичей даже навещали жёны, а несколько предприятий отправили небольшие делегации передать привет своим работникам. Приезжали ли земляки к загорчанам, установить пока не удалось.

Совсем скоро дивизия снова снялась с места и отправилась в путь: дальше по Калужскому шоссе в Обнинск, затем через Боровск и Верею пешком пришли в Можайск. Неподалеку от Бородинского поля дивизия вела оборонительные работы, участвовала в строительстве Можайской линии обороны.  

Когда люди уходили в народное ополчение, многие из них совершенно не представляли, чем им придётся заниматься. Одни рвались на фронт, другие собирались рыть окопы или работать на заводах в тылу, третьи думали, что их обучат военному делу и вернут по домам. 

Вероятно, в начале июля, планов бросать в бой стариков и подростков действительно не было. Однако совсем скоро обстановка совершенно изменилась. 16 июля немцы взяли Смоленск, 20 июля была захвачена Ельня... Теперь перед ополченцами решено было поставить новые задачи.

29 июля Постановлением Государственного комитета обороны № ГКО-325сс из резервных армий Вяземско-Ржевской линии обороны был создан Резервный фронт под управлением Г.К. Жукова, а на следующий день приказом Ставки Верховного Главнокомандования в состав Резервного фронта была включена 33-я армия в составе 9, 5, 1, 17 и 21-й дивизий народного ополчения. 

По железной дороге ополченцы были спешно перевезены сперва в Вязьму, а затем в Спас-Деменск. Здесь к 5 августа им надлежало занять новый рубеж обороны.

Вот почему в конце июля Сергей Васильевич Ворносков, 38-летний резчик по дереву из деревни Кудрино, написал домой горькое письмо: «Нас обманули, брали в тыл, а послали сразу на фронт. Нас везут направлением в сторону Смоленска. Говорили, что немцы двигались в этом направлении очень быстро, и как будут дальше дела сказать трудно».

Ольга Ромашова

Продолжение следует.



Leave a Reply

Subscribe to Posts | Subscribe to Comments

- Copyright © Окей, Посад - Skyblue - Powered by Blogger - Designed by Johanes Djogan -

- Google-